И, честно говоря, как мама подростков, я сама с интересом участвовала в обсуждении некоторых кейсов – в нашей профессии учиться нужно постоянно.
– Сколько детей за этот год получили помощь благодаря Вашей работе? И в каких вопросах чаще всего требовалось вмешательство?
– Количество обращений выросло. Но я вижу в этом позитивный сигнал. Это значит, что люди нам доверяют, знают, куда обратиться.
За год мы рассмотрели более 240 обращений. Помощь получили дети и семьи по разным тематикам, значительно увеличилось количество обращений по вопросам судебной защиты и оказание юридической помощи связано с деятельностью по восстановлению в родительских правах и отмене в ограничениях в родительских правах.
– Тамара Михайловна, в прошлом году наша республика, как и вся страна, прошла через масштабную Всероссийскую инспекцию системы профилактики (ВИСП). Каковы ее главные итоги для Осетии и как это изменило Ваш подход к профилактике социального сиротства?
– ВИСП стала для нас не просто проверкой, а глубоким аудитом всей системы защиты детства. Главный вывод, который мы закрепили: бороться нужно не с последствиями, а за сохранение семьи. Социальное сиротство – это когда у ребенка есть живые родители, но он живет в детском доме. Наша задача – сделать этот сценарий невозможным.
По итогам инспекции мы перестроили работу на местах. Теперь во главе угла стоит принцип индивидуального сопровождения. Мы не ждем, пока ситуация в семье станет критической. Мы ищем «точки опоры»: кому-то нужна помощь в лечении от зависимости, кому-то – содействие в трудоустройстве или решении жилищных проблем.
Внедряем новые стандарты профилактики. Например, консилиумы по обоснованности нахождения детей в учреждениях – это прямой результат нашего развития после ВИСП. Мы буквально «просеиваем» каждый случай, задавая один вопрос: «Что мы можем сделать прямо сейчас, чтобы этот ребенок засыпал дома?»
Для меня важно, чтобы каждый специалист в районе понимал: успех – это не количество составленных протоколов, а количество семей, которые удалось сохранить. Профилактика сиротства – это работа «в долгую», и здесь нет мелочей.
– А как Вы работаете с подростками? Ведь их проблемы часто отличаются от детских.
– С подростками мы ведем открытый диалог: проводим встречи в школах, колледжах. Обсуждаем вопросы профориентации, защиты от буллинга, психологического здоровья. Важно быть для них старшим товарищем и только тогда будет полноценный, искренний диалог, а не просто формальное исполнение закона. Наш подход строится на уважении к личности, внимании к деталям и стремлении найти решение, которое будет в интересах самого ребенка и подростка.
– Вы много ездите по республике, бываете в разных учреждениях. Какая история за последнее время тронула Вас больше всего или стала самой сложной?
– Самой значимой и эмоционально сложной стала история семьи, в которой растут пятеро детей. Все началось с моей поездки в центр «Амонд». Знаете, обычно дети просят о чем-то материальном или просто хотят внимания, но здесь ребята обратились ко мне с единственной просьбой: «Помогите нам вернуться к маме». Мать была ограничена в родительских правах. Но когда я приехала к ней, увидела не просто женщину, совершившую ошибку, а человека, который вступил в настоящую борьбу за своих детей. Она прошла лечение от зависимости, сделала ремонт в квартире, нашла работу и изменила образ жизни. Видя такую колоссальную работу над собой, я приняла решение: мы будем бороться за эту семью в суде. Я направила ходатайство федеральному уполномоченному Марии Львовой-Беловой и получила доверенность на личное участие в судебном процессе. Это была победа всей нашей системы межведомственного взаимодействия. 27 января 2026 года произошло то, ради чего мы работаем: пятеро детей вернулись домой. Когда я видела их вместе, я понимала – ради таких моментов и стоит занимать эту должность. Конечно, семья остается под моим личным контролем и под опекой социальных служб, но главное сделано – дети засыпают в своих кроватях под маминым крылом.
